диакон Андрей Кураев

Иное. Хрестоматия российского самосознания. т. 4. Путеводитель.

Ред. - составитель С. Б. Чернышев. М.,

Аргус, 1995, сс. 97-98:

...Андрей Вячеславович Кураев родился в 1963 году в Москве. В детском возрасте несколько лет жил в Праге, где работали его родители. Семья Кураевых была вполне атеистической. В старших классах школы Андрей выпускал газету "Атеист". Затем, поступив на философский факультет МГУ, учился на кафедре научного атеизма.

Во время учебы в университете Кураев получил доступ к хорошей библиотеке, конфискованной у церквей и монастырей. Сказался и общий диссидентский дух эпохи (Солженицына он достаточно рано прочитал). Сопоставляя атеистическую пропаганду, курсовые лекции с Евангелием и философской литературой, Андрей убедился, что официальная пропаганда "безбожно" лжет, критика бьет мимо цели.

В интервью для книги "Иное" диакон Кураев вспоминает: "Первыми религиозными авторами, которых я читал, были Франк и Шестов. Они показали мне, что можно быть христианином и при этом человеком ХХ века. Затем отец Сергий Булгаков вполне убедил меня: мир духовной жизни - это такой мир, о котором нельзя судить снаружи. На третьем курсе МГУ я всерьез заболел Достоевским. Сначала я понял, что есть дьявол, и только потом, что есть Христос. Если Христом был отвергнут дух сверхчеловечески умный и злой, значит ,Христос более, чем человек. Ощущение внутренней пустоты прошло, свет в окошке забрезжил..."

Осенью 1982 года Кураев крестился. По окончании университета он поступил в аспирантуру, но не закончил ее, а стал секретарем ректора Московской духовной академии. Затем, осуществив давнее желание, поступил в семинарию. Но учиться там пришлось мало ("нормальной" жизни было только месяц - до крупного пожара в 1986 году, после чего пришлось работать на стройке). Затем ректор академии снова взял Кураева в свой штат. Следующий поворот в судьбе произошел в 1988 году. Знакомая пригласила Андрея Вячеславовича на диспут в Коломенский пединститут. В огромном зале собралось много профессуры, студентов. Случилось так, что профессиональные атеисты были легко побиты "каким-то семинаристом". По этому поводу обком КПСС вынес даже специальное постановление о плохом состоянии дел в пединституте. Нашлись силы, которые захотели отправить Кураева подальше от Москвы. Послали его в Румынию.

"Двухлетний опыт пребывания в Румынии был для меня очень важен. Я видел нерусское православие (а для меня православие - вселенская религия). Кроме того, Румыния - очень религиозная страна, там сохранилось много церковных народных традиций. Самое важное, что там произошло: меня рукоположили".

В 1990 году Патриархом стал Алексий II. Ему потребовался референт, который "умеет писать". Ректор порекомендовал отца Андрея. "Патриарх встретил меня с улыбкой: "Говорят, Вы хорошо умеете писать?" - "Нет, Ваше Святейшество, я пишу только из лености и ради экономии - чтобы не повторять десять раз одно и тоже". Посмеялись. Характерно, что первая фраза, которую я сказал при нашей встрече, была: "Нет, Ваше Святейшество..." Патриарх позволяет с собой не соглашаться. Два последующих года пребывания в этой должности были очень для меня важны. Я знакомился с политическими и общественными деятелями, видел, из каких страстей, побуждений исходят люди, делающие политику. Нет автоматической машины истории, фантастически много зависит от поступков конкретных людей. При этом сам я никогда не стремился заниматься политикой - ту деятельность воспринимал скорее как послушание".

Все же отец Андрей считает, что его призвание - педагогика. В январе 1993 года он ушел во вновь созданный православный университет деканом богословского факультета. Кроме того, вернулся и в МГУ на родную кафедру, которая теперь называется кафедрой истории религии. Его курс по православию там - один из самых посещаемых (на одного "обязательного" студента подчас приходится пятнадцать вольнослушателей). Диакон Кураев очень активно выступает в периодической печати - как он выражается, "от безысходности". Утверждает: "Я невысокого мнения о своем публицистическом таланте, а тем более богословском. Пишу на какую-либо тему только тогда, когда вижу: никто больше этого не делает..."